Деньги как шагреневая кожа глобальной экономики

На докапиталистической стадии развития общества деньги выполняли вспомогательную функцию в организации и обслуживании обмена товарами. Затем, на капиталистической стадии, которая совпала с эпохой формирования нынешних национальных государств, деньги из посредника в торговых операциях превратились в инициатора процесса производства, начальный и конечный его пункт и главную цель. Тем не менее на обеих стадиях деньги, являясь средством или же опорным пунктом товарообмена, служили осуществлению эквивалентного обмена. Системная роль всеобщего эквивалента была сущностью денег. В этой роли деньги отождествлялись с золотом и имели золотое наполнение. Деньги различных государств были носителем и экономическим выражением их национально-государственного суверенитета, и положение денег тех или иных государств, как и их позиции в мировом экономическом сообществе, зависело от золотого содержания национальных денег.

Однако уже на этапе перерастания капитализма свободной конкуренции в стадию монополистического и государственно-монополистического капитализма (конец XIX — начало XX в.) деньги начали постепенно утрачивать системную роль всеобщего эквивалента. Именно в это время возникают первые крупные мировые биржи и правительства наиболее развитых в экономическом и финансовом смысле государств вступают в союз с биржами. Получив масштабную финансовую подпитку, они развязывают две мировые войны с тем, чтобы закрепить либо изменить результаты империалистической торговой и финансовой экспансии, то есть выхода экономик государств за их национально-государственные границы. И все же вплоть завершения Второй мировой войны деньги были вспомогательным средством экспансии, главная роль отводилась открытым, непосредственным военным вторжениям и мировым войнам.

В это время деньги были привязаны еще и к национально-государственной экономической детерминации, то есть денежная эмиссия определялась объемами и динамикой дефицита государственного бюджета, иными словами, внутреннего государственного долга. Внешние займы имели разовый характер, и их размер не имел решающего влияния на экономику государств. На этом этапе деньги были по своей смысловой природе долговыми обязательствами национальных правительств или государств. Эмиссия денег была ремиссией, то есть ослаблением государственного долга, прежде всего внутреннего.

В настоящее время, когда сложилась глобальная транснациональная монополистическая система, которая начала формироваться в 1950-х гг. и получила первое законченное воплощение в 1990-х, системная роль денег изменилась качественно. Изменения происходили на разных уровнях.

Во-первых, произошла эрозия, разъедание национально-государственной детерминации денег, которая обусловлена формированием системы внешней задолженности государств. Соотношение между внутренним и внешним долгом неукоснительно и быстро прогрессировало в пользу внешнего долга. Соответственно, страны-заимодавцы получили вполне реальную возможность утвердить особый, привилегированный, статус своих валют. А национальные валюты стран-заемщиков стали постепенно вытесняться.

На наш взгляд, новая системная сущность денег заключается в том, что теперь это не национальные, а транснациональные, или глобальные, деньги. В ходе последующего анализа процессов трансформации денег попытаемся подтвердить эту гипотезу.

Во-вторых, произошла диффузия, размывание, распыление сущности денег как всеобщего эквивалента. Можно отметить следующие аспекты этого процесса.

Первый аспект — замена золотого стандарта долларовым стандартом. Функцию всеобщего эквивалента начиная с Бреттон-Вудского соглашения (1944) выполняет доллар. Он становится первой в мире валютой, то есть деньгами, предназначенными обмениваться не на товары, а на деньги других государств. На первых порах доллар все еще был привязан к золоту, а другие деньги национальных государств — к доллару. На этом этапе появляется конвертация — перевод денег государств в доллары США (денежных активов из одной валюты в другую) — как особая область финансовых операций. В эпоху золотого стандарта проблемы конвертации не было. Соотношение курсов валют и крепость национальных валют определялись их золотым содержанием.

Второй аспект — отмена золотого содержания доллара и привязки валют иных государств к доллару (Ямайское соглашение 1976)2. Доллар пускается в свободное плавание и превращается в биржевой товар. Это означает также свободное плавание для остальных мировых резервных валют. Они становятся объектом торгов на мировых валютных биржах.

Валютой становятся деньги стран, являющихся главными мировыми кредиторами, то есть стран базирования мировых банков и бирж. В середине 70-х гг. прошлого века такими мировыми кредиторами являлись США, Великобритания, Швейцария.

В итоге деньги стали валютой и разделились на три основные группы:

  • мировые резервные деньги (свободно конвертируемая валюта), в которых осуществляется подавляющий объем платежей по внешнеторговым операциям и обслуживанию внешнего долга;
  • валюта с ограниченной конвертируемостью, например, по текущим внешнеэкономическим операциям в рамках многосторонних или двусторонних соглашений или региональных экономических объединений (зон свободной торговли, таможенных и платежных союзов, региональных финансовых центров ит. п.);
  • валюта с внутренней конвертируемостью, то есть не валюта (это даже не деньги, если сравнивать их положение, распространение, масштаб функций, силу, в том числе экономическую и политическую, с образцами мировых резервных денег).

Третий аспект — эмитентами мировых резервных денег, или свободно конвертируемой валюты, выступают страны размещения глобальных финансовых центров. Эмитентами валют с ограниченной международной конвертируемостью выступают страны размещения региональных финансовых центров либо страны, стоящие на пути создания подобных центров (яркий пример — страны БРИК: Бразилия, Россия, Индия, Китай), эмитентами денег только с внутренней конвертируемостью — развивающиеся или же переходные страны. При этом страны базирования оффшорных центров, через которые проходит большая часть незарегистрированных транснациональных денежных потоков, чаще всего полностью отказываются от собственных денег, поскольку оффшорные центры осуществляют операции только в свободно конвертируемой иностранной валюте и объемы этих операций становятся наиболее важной статьей дохода этих стран.

Таким образом, мировые резервные деньги занимают господствующее положение в системе, деньги с ограниченной внешней конвертируемостью — привилегированное, а не конвертируемые на мировых и региональных биржах и внебиржевых рынках деньги — подчиненное и ущемленное положение. Эмитенты мировых резервных денег и частично эмитенты региональных резервных денег кроме традиционного дохода эмитентов в виде сеньоража (разницы между номиналом денег и фактической стоимостью их выпуска или эмиссии) облагают остальные страны валютным арбитражем. Валютный арбитраж представляет собой доход стран-эмитентов мировых резервных денег от завышения их обменного курса по отношению к деньгам остальных стран. Наиболее наглядно размеры и развитие валютного арбитража характеризует разница между значениями валового внутреннего продукта, рассчитанного по рыночному курсу и курсу паритета покупательной способности (то есть стоимостью сопоставимых групп товаров и услуг в долларах и иных валютах).

Подобные расчеты проводит Всемирный банк. По данным сборника «Мировые показатели развития» за 2010 г., размер валютного арбитража по группе стран с низкими доходами составлял 61% их валового внутреннего продукта, по странам со средними доходами — 47%. Это означает, что в нынешней глобальной финансовой системе страны — эмитенты мировых валют изымают более половины ВВП стран-неэмитентов. Таким образом, сложились своеобразная денежная метрополия, или имперский центр, и денежная периферия колониального типа.

В-третьих, наиболее значимое изменение роли денег — национальные деньги стран — эмитентов ОКБ и неконвертируемых валют постепенно вытесняются мировыми резервными валютами. Это происходит по нескольким каналам.

Прежде всего, поборы и изъятия значительной части национального дохода стран — неэмитентов мировых валют, взимаемые при помощи сеньоража и валютного арбитража, приводят к перманентному ослаблению национальных валют этих стран.

Далее девальвационное давление на страны — эмитенты национальных валют оказывается посредством методов управления мировым долгом, которые предполагают девальвацию национальных валют стран-должников под лозунгом создания условий для наращивания дешевого экспорта, а также ужесточение внутренней денежно-кредитной политики под лозунгом макроэкономической стабилизации и, в частности, обуздания инфляции. Опасность инфляции исходит от постоянной девальвации.

В результате такой политики взаимодействия с мировыми кредиторами, включая глобальные финансовые центры и международные финансовые организации, мировые рейтинговые агентства, а также благодаря созданию мировой оффшорной сети внутренние кредиты в национальных экономиках, кредиты в национальной валюте становятся более дорогими по сравнению с иностранными кредитами, кредитами в иностранной валюте. Национальные деньги повсеместно вытесняются глобальными.

При этом роль региональных центров, которые являются эмитентами региональных валют, в том числе условных, таких как евродоллар или азиатский доллар, двойственна и нуждается в отдельном исследовании. С одной стороны, региональные центры являются проводниками политики глобальных центров, но с другой (в условиях глобальной финансовой олигополии) — пожалуй, единственным способом организации достойного противодействия тоталитарной политике глобальных финансовых центров и, таким образом, единственно возможным способом сохранения национально-государственного суверенитета.

На наш взгляд, правомерно говорить как о появлении новой категории — транснациональных (глобальных) денег, так и о формировании системы транснациональных денег, которая сложилась и реализуется через:

  • систему мирового долга;
  • систему глобальных, региональных и оффшорных финансовых центров с внутренне присущей странам базирования глобальных и отчасти региональных финансовых центров денежной рентой в виде валютного арбитража;
  • ограничительную денежную и массированную девальвационную политику, навязываемую странами-кредиторами странам-должникам, в том числе через долговую политику и рекомендации международных финансовых организаций, котировки мировых рейтинговых агентств и т. п.;
  • снятие барьеров для трансграничных перемещений капитала, присутствия иностранного капитала в лице ТНК и транснациональных финансовых корпораций (ТНФК) в банковской, страховой и инвестиционной деятельности.

Мировые (транснациональные) деньги становятся средством обслуживания не государственного, а мирового транснационального долга. В силу этой новой системной роли изменяется сама природа денег.

Парадоксальной является роль денег как резервных и кредитных даже в странах денежной метрополии. Доля денег в их традиционном понимании (как резервных и кредитных), эмитентами которых являются банки, в странах — эмитентах мировых валют составляет около 30—50% от общего объема денежных запасов (США — 27,8%, Япония — 52,7, Германия — 51,5% ). Остальное — финансовые инструменты, эмитированные небанковскими финансовыми учреждениями, включая финансовые деривативы.

Таким образом, значение резервных денег и кредитов в финансовой системе развитых стран и мировой финансовой системе упало. На первый план как наиболее высокодоходные инструменты выдвигаются источники инвестиций, формируемые на рынке ценных бумаг, прежде всего в виде долговых обязательств небанковских финансовых учреждений, таких как акции, облигации, паи, а также производные финансовые инструменты, эмитируемые главным образом небанковскими финансовыми учреждениями (денежными, инвестиционными, страховыми и иными фондами).

То есть собственно деньги, выросшие из национально-государственных экономик, становятся архаичными, активно выводятся из системы и замещаются целым спектром новых, более доходных и более высокорисковых финансовых инструментов, производных от денег (деривативов). Это, например, соглашения о купле-продаже денег по определенным ценам, под залог ценных бумагах, о передаче прав по взиманию долгов и страхованию случаев невыполнения обязательств, непредвиденного изменения курсов валют или процентных ставок.

Иначе говоря, в структуру денежных обязательств вводится элемент биржевой и внебиржевой игры, связанной с риском, правила которой разрабатываются глобальными финансовыми центрами, но известны они узкому кругу игроков. Транснациональные денежные потоки, которые формально должны находиться под контролем центральных банков стран базирования глобальных или региональных финансовых центров, или так называемых мегарегуляторов — органов объединенного надзора за денежными и финансовыми рынками, — благодаря организованной системе финансовых центров, включая оффшорные (которые фактически выведены из юрисдикции органов надзора), остаются вне зоны досягаемости последних.

При этом делаются ставки и страхуются риски как органичный элемент игры и отчасти компенсатор ее разрушительных последствий, в результате чего происходит бурный и бесконтрольный рост финансовых активов на базе денег вследствие иррационального расширения спекулятивной, игровой и азартной составляющих. Появление и рост деривативов и деривативов от деривативов и даже деривативов от деривативов от деривативов привели к гипертрофированному разрастанию мировой долговой системы при росте ее необеспеченности, спровоцировали дезорганизацию системы кредитов, ипотеки, инвестиций и колоссальный рост рисков на рынке ценных бумаг.

Серьезная опасность дезорганизации мировой финансовой системы исходит также и от распространения деривативов в оффшорах, то есть в своеобразных придатках глобальных финансовых центров, которые недоступны органам финансового контроля, в результате чего деривативы становятся не только необеспеченными, но их система становится непрозрачной даже для самих ее участников.

Благодаря сохраняющейся приверженности старым нормам и правилам банковского регулирования банки становятся менее конкурентоспособными по отношению к небанковским финансовым институтам (денежным фондам, инвестиционным и страховым компаниям). Это побуждает их образовывать финансовые банковско-страховые, банковско-инвестиционные и иные финансовые группы и конгломераты. Но несмотря на третье Базельское соглашение, предписывающее, в частности, правила прозрачности и нормы безопасного и ликвидного функционирования для финансовых групп и конгломератов, те легко обходят их. В итоге возникла необходимость введения в систему не только пруденциального анализа, но и макроэкономического прогнозирования показателей левереджа (безопасного соотношения заемных и собственных средств), которые отличны от требований Базельского соглашения. Они должны представлять собой более развернутый перечень показателей (выходящий за обязательный минимум критериев безопасности) и быть увязаны с соответствующими данностями международного развития, а также учитывать возможности системы страхования рисков. В частности, в июле 2010 г. Агентство по надзору за финансовыми рынками Швейцарии выступило с инициативой разработки Концепции левереджа.

В-четвертых, качественно новая ситуация в движении и эволюции мировых денег сложилась в конце 1970-х гг., когда США, будучи мировым денежным эмитентом по праву наиболее мощного из государств, не обремененного внутренним и внешним долгом, из мирового кредитора превратились в мирового должника. Если до сих пор сальдо текущего платежного баланса и сальдо государственного бюджета было положительным, то есть внешняя эмиссия долларов в экономическом и моральном смысле была оправданной, то теперь США продолжали быть мировым эмитентом, имея все возрастающий внутренний и внешний долг, утратив экономическое и моральное право на эмиссию. Это усугубило неустойчивость глобальной финансовой системы, поскольку растущий внутренний и внешний долг, выражающийся в дефиците государственного бюджета и текущего счета платежного баланса, США пытаются погасить за счет печатания необеспеченных долларов.

Джорж Сорос, анализируя итоги глобального финансового кризиса 1987 г., писал: «Страна с большим бюджетным и с большим торговым дефицитом не может ожидать, что иностранцы смирятся с все возрастающим потоком ее валюты». Он верно обратил внимание на истощение моральных и рациональных оснований для выполнения долларом функции мировых денег, однако не разглядел новой системной сущности денег и появления новой категории денег уже не национальных, а мировых, транснациональных, и недооценил их системообразующего значения.

Наиболее уместно говорить об управляемой транснациональной организации, глобальной денежной олигополии7, в которой США сохраняют господство. Речь идет не о долларе как одной из национальных денежных единиц, которая выполняет роль мировой денежной единицы, а о транснациональной единице в форме доллара как символе глобальной финансовой власти или о глобальной условной единице, которая подчинила себе прежний доллар США как национальную, а позже и транснациональную валюту, и точно так же подчинила бы себе любую другую валюту, заставив ее выполнять имперские функции и взимать колониальную финансовую ренту с остального мира.

Характерными признаками глобальной условной единицы являются, на наш взгляд, следующие.

Во-первых, глобальные, или транснациональные, деньги не сводятся к конкретным видам мировых резервных валют (доллару, евро, иене и т. п.). Это, скорее, условные единицы, поскольку они эмитируются уже не центральными банками государств, а глобальными финансовыми центрами и продвигаются через всемирную систему финансовых центров.

Появление глобальных денег связано и обусловлено становлением строго иерархически организованной глобальной системы финансовых центров, в которой значение центральных банков ослабевает, а на первое место выдвигаются глобальные финансовые центры. Глобальные финансовые центры представляют собой объединения центральных банков, мировых бирж, финансовых конгломератов (в последние входят транснациональные банки, транснациональные корпорации, транснациональные страховые и инвестиционные компании).

Они разрабатывают правила игры, единые для всей системы, включая технологии взаимодействия глобальных, региональных и оффшорных финансовых центров, и являются эмитентами глобальных денег (мировых резервных, кредитных и квази-денег (ценных бумаг и финансовых деривативов). Региональные финансовые центры являются эмитентами региональных денег (резервных, кредитных и квази-денег). Оффшорные центры не являются эмитентами резервных денег, однако, будучи анклавами глобальных центров, осуществляют практически бесконтрольную эмиссию кредитных и квази-денег.

Во-вторых, с появлением глобальной системы всеобщей задолженности и глобальных инвестиций, которая управляется глобальными финансовыми центрами и обслуживается глобальными деньгами, все страны мира оказались втянутыми в систему мировой задолженности, породившую сверхпропорциональный и ускоряющийся рост производных финансовых инструментов на базе собственно денег, понимаемых как резервы и кредиты. Развитые страны — эмитенты мировых резервных валют стали основными получателями прямых иностранных инвестиций и основными производителями финансовых инструментов, созданных на базе традиционных денег и работающих против них. Так, в частности, в США доля финансовых деривативов в международной инвестиционной позиции выросла с 10% в 2005 г. до почти 30% в 2008 г.10, в Евросоюзе — с 1,8 до4%».

В-третьих, существуют общий сценарий, или формула, трансформации основных мировых резервных валют в глобальные деньги, а также технологии взаимодействия. Сорос для стабилизации мировой денежной системы предлагал ввести хотя бы одну, равноценную доллару мировую валюту, еще лучше — две. В результате развития Евросоюза появился евро, однако угроза стабильности так и не была устранена. Евросоюз имеет растущий дефицит госбюджета, дефицит текущего платежного баланса, отрицательное сальдо по международной инвестиционной позиции и рост доли деривативов в международной инвестиционной позиции.

Таким образом, в процессе глобализации деньги претерпели сущностные изменения, направленные против их природы. Будучи первоначально однородными и сводимыми к золоту, деньги разделились на группы денег-валют, обладающих разной силой и властью в глобальной экономике. Будучи по природе своей всеобщим эквивалентом, они стали работать на неэквивалентный обмен и осуществлять явные и тайные, все более массированные изъятия мировых доходов и богатства странами — эмитентами мировых валют, прежде всего США, из стран — неэмитентов мировых валют.

Деньги расстались со своим национально-государственным статусом и перестали быть символом национально-государственного суверенитета. Деньги государств — эмитентов мировых резервных валют образовали глобальную денежную олигополию (метрополию) и стали транснациональными. Транснациональные деньги обслуживают систему глобального долга, в которую втянуты все страны, но основное бремя долга падает на более слабые государства. Данной транснациональной условной единице внутренне присущи мировой сеньораж, мировой валютный арбитраж и мировая биржевая и институциональная рента, включая мировую интеллектуальную ренту (доходы от продаж патентов, лицензий и других форм передачи технологий, включая технологии управления).

Изобретаются новые, а также теневые схемы изъятий, где глобальные центры получают ренту еще как авторы правил игры для системы в целом. Масштаб таких изъятий, их непредсказуемость и бесконтрольность для мирового сообщества ведут к своеобразной «кризисной патологии» финансовой системы. Банки как субъекты финансовых центров в результате применения новых финансовых инструментов, технологий и схем отказываются от резервных требований, соответствующих стандартным правилам банковской безопасности, и минимизируют их до небезопасного, кризисогенного уровня. Их операции требуют затратного страхования рисков. При этом зачастую страхование становится частью теневых схем и технологий. В итоге транснациональные деньги становятся всеобщим неэквивалентом. В них растет доля квази-денег (мнимых денег), которые являются выражением искусственно создаваемого транснационального долга, непредсказуемого, подверженного колебаниям.

Симптоматично появление такого финансового инструмента, как свопы кредитных дефолтов. Уже название говорит само за себя и дает основание думать, что глобальные финансовые кризисы являются естественным и необходимым продуктом высокорисковой и высокотехнологичной операционной деятельности глобальной финансовой олигополии. Она породила громадный паразитический нарост над де-нежной системой — той системой, которая вполне могла бы обеспечить здоровое функционирование всей мировой финансовой системы.

Кульминационными пунктами этих деструктивных процессов стали новейшие глобальные финансовые кризисы. Этот новый дух новых денег, на наш взгляд, хорошо характеризует образ «шагреневой кожи» финансовой экономики со всем трагическим смыслом, который Бальзак вложил в этот образ. Это символ мощи владельца, истощаемой с каждым исполненным его желанием. Каждое «исполненное желание» глобальной империи денег подрывает ее мощь.

Кризисогенность становится внутренним свойством транснациональных денег и глобальной финансовой системы.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *