Евросоюз (ЕС или по-другому Европейский союз): проблемы будущего развития или прогноз евро на будущее

Сегодня ЕС – это объединение почти 30 стран Европы в единый евросоюз с единой валютой (евро) и ее судьба напрямую зависит от судьбы этого союза. Об этом и пойдет речь в новой статье, что будет с евро и ЕС в будущем и чего ожидать от этого нам?

 Зона Евро — объединение 17 стран Ев­ропы, использующих единую валюту — со­всем недавно и в связи с мировым финан­сово-экономическим кризисом подверглась весьма серьезному испытанию, которое об­нажило некоторые слабые стороны и про­тиворечия европейской валюты, способные при определенных условиях создать весь­ма значительные проблемы для ее функ­ционирования и процессов дальнейшей эк­спансии в мировом экономическом про­странстве.

Речь идет о том, что государственный долг некоторых стран Зоны вышел за пре­делы, которые являются приемлемыми. В результате возникла угроза их дефолта, что не могло ни отразиться в негативном пла­не на отношении субъектов мировой хо­зяйственной деятельности к единой евро­пейской валюте. Наметилась тенденция падения евро. Чтобы она не превратилась в обрушение валюты, надо было предпри­нять какие-то меры. В СМИ, а также на уровне высших чиновников аппарата Ев­росоюза, в правительственных кругах стран Запада началось обсуждение вариантов выхода из кризиса. Разброс мнений был достаточно широк. В том числе заговорили о возможных формах дезинтеграции Зоны: исключении из объединения экономичес­ки слабых стран, выходе из него государств-лидеров Западной Европы и даже о рос­пуске Зоны и возвращении стран-членов к национальным валютам.

Конечно, разговоры о возможной лик­видации в ближайшее время зоны евро едва ли можно назвать серьезными. Пока нет никаких признаков того, что Зона прекра­тит свое существование. Было бы не пра­вильным считать также, что ее могут покинуть отдельные высокоразвитые страны, в частности Германия или Франция. Ведь они были инициаторами создания объединения, и следует в связи с этим полагать, что ее формирование и развитие отвечает их ко­ренным экономическим и политическим интересам. В то же время, на мой взгляд, вполне обоснованным было бы решение о сужении поля валютной интеграции за счет выхода из валютного объединения некото­рого числа его стран-участниц, попавших в тяжелое финансовое положение. Такой выход в некотором отношении явился бы полезной мерой в плане усиления в перс­пективе мировых позиций единой европей­ской валюты, преодоления самими этими странами долгового кризиса и неустойчи­вого финансового состояния, балансирую­щего на грани дефолта.

Дело в том, что одна из главных при­чин, которая породила финансовые пробле­мы этих стран, связана с особенностями самого валютного объединения, со сложив­шейся здесь системой межгосударственных отношений, которая содержит противоре­чие, создающее условия для возникнове­ния финансовых дисбалансов, а следова­тельно, и для появления объективных при­чин выхода из Зоны некоторых наиболее слабых экономик.

Суть противоречия состоит в том, что в рамках валютного объединения единая валюта и единая денежно-кредитная поли­тика применяются по отношению к стра­нам, которые сохраняют свою финансово-экономическую обособленность. Это озна­чает, с одной стороны, что функциониро­вание единой валюты и применение единой денежно-кредитной политики, проводимой Европейским центральным банком, осуще­ствляются так, будто объединение представ­ляет собой одно государство, в интересах которого используется евро. С другой стороны, в сфере публичных финансов про­является тот факт, что Зона — не единое государство, а состоит из множества отдель­ных государственных образований. Причем каждое из них имеет свою собственную финансовую, налогово-бюджетную систему, результаты функционирования которой во многом определяются уровнем экономичес­кого развития, особенностями хозяйств, действующих в границах его территории, их конкурентоспособностью. В результате использование единой валюты и единой денежно-кредитной политики для некото­рых стран объединения вместо пользы мо­жет принести существенный вред.

В самом деле, функционирование еди­ной валюты усиливает конкуренцию меж­ду компаниями стран Зоны, делает ее бо­лее жесткой и разрушительной, поскольку упраздняет саму возможность применения более слабыми в экономическом отноше­нии государствами защитной валютной политики на основе снижения реального курса национальной валюты. В силу осо­бенностей единой монетарной политики эти государства лишаются также возможностей самостоятельно оперировать инструмента­ми денежно-кредитной политики, в част­ности поддерживать в зависимости от не­обходимости и конъюнктуры национальные предприятия кредитными ресурсами за счет расширения рефинансирования экономики. И то, и другое является предпосылкой для нарастания финансовых трудностей слабых в конкурентном отношении государств.

Следует особо подчеркнуть, что ука­занное противоречие имеет институцио­нальный, а не конъюнктурный характер. Это — противоречие между элементами ус­тановленного здесь экономического поряд­ка, базовыми структурами действующей экономической системы. А следовательно, оно может быть ликвидировано только пу­тем изменения данного порядка, приведе­ния в соответствие элементов и структур: либо за счет движения вперед к более вы­сокой степени интеграции, т. е. прежде все­го к созданию единого бюджета, превраще­нию государственных финансов отдельных стран в общие ресурсы Еврозоны, либо в результате возвращения стран к нацио­нальным валютам и обособленным в рамках каждого государства системам монетар­ного регулирования.

Но и в рамках действующей системы можно было бы, конечно, поддерживать до­статочно долго условия, при которых про­тиворечие не принимает острые, отрицатель­ные формы проявления, не приводит к на­растанию финансовых проблем для отдель­ных стран-участниц Зоны. Для этого надо было бы сделать конкуренцию внутри Зоны менее разорительной. Такое было бы, на мой взгляд, возможно при соблюдении хотя бы одного из двух условий:

1) наличия до­статочной совместимости, взаимодополня­емости интегрирующихся в Зоне экономик;

2) отсутствия существенных различий меж­ду уровнями экономического развития, уровнями конкурентоспособности стран-участниц.

Действительно, первое условие, взаи­модополняемость, или разделение труда между участниками объединения, позволя­ет избегать масштабной негативной конку­ренции и подключать даже слаборазвитые экономики к эффективному экономическо­му сотрудничеству, что обеспечивает им высокие темпы роста производства и экс­порта и, как следствие, дает возможность добиваться положительных значений торго­вых и финансовых балансов. Второе усло­вие — участие в Зоне примерно равных по уровню экономического развития и произ­водительности труда государств — с одной стороны, не дает конкуренции «убивать» национальные производства в силу их вы­сокой конкурентоспособности, а с другой стороны, открывает широкие горизонты для их развития путем обновления продуктов и совершенствования технологий во всех стра­нах-участницах, что позволяет сохранять в отношениях между ними определенное тор­говое и платежное равновесие, не допускать наращивания внешних и внутренних госу­дарственных и корпоративных долгов.

Слабость Еврозоны состоит в том, что здесь и первое, и второе условие в полной мере не соблюдается. Взаимодополняемость производств и высокая конкурентоспособ­ность присущи в большой степени высоко развитым странам Западной Европы, эко­номическая интеграция которых началась довольно давно, после второй мировой вой­ны, и осуществлялась поэтапно от простых форм к более сложным, что позволило по­степенно адоптировать их национальные хозяйства друг к другу. Что касается стран, относительно недавно присоединившихся к европейским интеграционным процессам (к таким государствам можно отнести Гре­цию, Португалию, Испанию, а также прак­тически все страны Центральной и частич­но Восточной Европы, входившие прежде в советский блок), то они, во-первых, име­ют по сравнению со странами-лидерами Евросоюза низкий уровень конкурентоспо­собности, а во-вторых, не смогли пока за­нять (за некоторыми исключениями) дос­тойного места в системе европейского раз­деления труда.

Иными словами, в Евросоюз, а затем и зону евро принимаются страны, эконо­мика которых здесь подвергается значитель­ным шоковым воздействиям, а сами эти страны становятся в известном смысле по­тенциальными кандидатами на дефолт. Та­кова официальная политика Евросоюза: она не принимает во внимание весьма важные для поддержания жизнеспособности Зоны экономические особенности кандидатов. Действительно, соответствие критериям, которым (согласно решению, принятому на заседании Европейского совета в 1995 г.) должны отвечать кандидаты в Евросоюз и Еврозону при приеме их в эти организа­ции, совершенно не гарантирует того, что новые страны-члены после начала исполь­зования единой валюты будут конкурен­тоспособны на рынках Еврозоны и быстро найдут достаточно широкую нишу в постав­ках товаров на эти рынки. К этим критери­ям конвергенции, как известно, относятся:

  • дефицит государственного бюджета страны-кандидата не должен превышать 3% от ВВП;
  • государственный долг должен быть менее 60% от ВВП;
  • уровень инфляции не должен пре­вышать более чем на 1,5% среднюю инфля­цию, рассчитанную на основе показателей трех стран, имеющих ее наименьшие зна­чения в ЕС;
  • уровень процентных ставок по дол­госрочным кредитам не должен превышать более чем на 2% соответствующий средний показатель этих стран;
  • соблюдение, по крайней мере, в те­чение 2-х лет установленных в Евросоюзе пределов колебаний валютного курса на­циональной валюты по отношению к ва­люте других стран-членов ЕС.

Особенность этих критериев состоит в том, что все они требуют от стран-канди­датов соблюдения некоего «финансового здоровья» на момент вступления в Зону. Казалось бы, тем самым Еврозона обеспе­чивает на будущее свою финансовую ста­бильность. На самом же деле о такой ста­бильности можно говорить только, если принимать во внимание лишь краткосроч­ную перспективу. В долгосрочном же пла­не соблюдение финансовой стабильности может стать проблемой.

Во-первых, достижение «финансового здоровья» в краткосрочном плане возмож­но для любой, в том числе и для самой сла­бой национальной экономики. Поэтому принятые в соответствии с финансовыми критериями в Зону подобные страны впос­ледствии в полной мере могут проявить и проявляют свою несостоятельность, в том числе и в финансовом отношении. Во-вто­рых, после вступления страны в валютное объединение степень обязательности вы­полнения требований критериев резко сни­жается. Ослабляется также мотивация к поддержанию высоких параметров финан­совой стабильности, которая была харак­терна до вступления и которая основыва­лась на стремлении во чтобы то ни стало сделать «своей» европейскую валюту и та­ким образом, хотя бы формально, прибли­зиться к статусу высокоразвитой европей­ской страны. В-третьих, и это самое глав­ное, до вступления в Еврозону страны-кан­дидаты находятся в иной, чем после вступления, экономической среде, и те ин­струменты и методы, которые им позволя­ли ранее соблюдать критерии интеграции, могут уже не работать в условиях единого валютного пространства.

Особенность этой среды, как мы уже отмечали, состоит в том, что для нее харак­терны совершенно открытая, ничем ни ограниченная конкуренция, а также отсут­ствие возможностей и прав у государств осуществлять финансовую и иную поддер­жку недостаточно конкурентных секторов национального хозяйства. В этих услови­ях, дабы оградить Еврозону от потенциаль­но проблемных государств, руководство Евросоюза должно было бы установить в качестве критериев интеграции не финан­совые и, в известной мере, конъюнктурные показатели, а более фундаментальные вещи: уровень экономического развития и кон­курентоспособности национальной эконо­мики, а также степень вовлеченности стран в европейское разделение труда. Впрочем, если бы такие критерии были использова­ны, то в Евросоюзе и Еврозоне мы не уви­дели значительного числа тех стран, кото­рые в настоящее время так гордятся своей причастностью к объединенной Европе.

А это, по всей видимости, не соответ­ствует интересам лидеров Евросоюза. По­этому в валютной зоне еще долгое время будут существовать значительные различия в уровнях экономического развития отдель­ных стран и несоответствие их нацио­нальных экономик структуре спроса на ев­ропейском рынке. Отсюда перекосы торго­вых балансов внутри объединения в пользу ведущих экономик — с ними периферийные экономики не способны в полной мере кон­курировать и по этой причине вынуждены уступать им (полностью или частично) свои национальные рынки товаров и услуг. В ре­зультате происходит нарастание дефицита платежного баланса, государственного бюд­жета, корпоративных и государственных долгов отстающих в экономическом плане государств. В конечном счете, возникает уг­роза дефолта со всеми негативными послед­ствиями как экономического, так и социаль­ного характера.

Именно такая ситуация еще до начала мирового финансового кризиса складыва­лась в зоне евро, что подтверждают дан­ные международной статистики. Обратим­ся к анализу этих данных.

Именно страны зоны евро, кото­рые испытывают в настоящее время серь­езные финансовые трудности и о которых больше всего говорят как о кандидатах на государственный дефолт, имеют наиболь­шее общее отрицательное сальдо торгового баланса. Так, внешнеторговый дефицит Гре­ции в 2007 г. достиг 9,6% к ВВП этой стра­ны, Португалии — 8,2, Испании — 7,6%. При этом значительный вклад в такие негатив­ные результаты внесла торговля в рамках самой Зоны, где отрицательное сальдо ба­ланса Греции составило 6,6%, Португалии — 6,7, Испании — 3,1%. Другими словами, перекосы в обмене результатами деятель­ности этих стран, их недостаточная конку­рентоспособность проявляются прежде все­го в пределах валютного объединения.

По иному выглядят здесь страны-ли­деры, сумевшие нарастить торговый про­фицит в результате использования своих конкурентных преимуществ. Германия, Ирландия, Люксембург и Нидерланды — четверка государств, сумевших извлечь максимум пользы из своего участия в Зоне. Для них ничем не ограниченная в ее рам­ках конкуренция, очевидно, послужила весьма благоприятным условием развития.

Торговый дефицит ведет к оттоку евро из страны. В результате возникают бюджет­ные и долговые проблемы. Хотя влияние торговых дисбалансов на финансы не все­гда возможно точно определить статисти­чески из-за множественности факторов, отражающихся на финансовом положении любого государства, все же определенную корреляцию здесь можно обнаружить, и в особенности для стран, находящихся в наи­более сложной ситуации.

В 2009 г., когда мировой финансовый кризис достиг своего апогея, почти все стра­ны (в том числе Германия и Франция) име­ли достаточно высокий уровень дефицита государственного бюджета, превышающий установленный в Еврозоне предел в 3 % по отношению к ВВП. Однако самый высо­кий его уровень наблюдался в Греции, Ис­пании, Португалии и Ирландии. Среди этих стран наиболее проблемной оказалась Гре­ция, поскольку дефицит бюджета здесь до­вольно длительный период существенно превышал норматив. В результате был на­коплен значительный государственный

долг. На этой основе, а также в связи с низким доверием частных инвесторов к слабой греческой экономике возникли про­блемы с финансированием долга за счет ресурсов рынков капитала. Появилась не­обходимость в оказании помощи Греции путем вливания средств нерыночными фи­нансовыми структурами Евросоюза, а так­же межгосударственными финансовыми организациями мирового масштаба.

Уровень долга государств Еврозоны характеризуется следующими данными. Именно Греция являет­ся в Еврозоне главным должником. Сумма долговых обязательств Греции перед част­ными инвесторами, другими государствами и международными финансовыми органи­зациями составила в 2009 г. непомерно вы­сокую величину -125% к ВВП, более чем в 2 раза превысив установленный в Зоне пре­дел в 60% к ВВП. В абсолютном выраже­нии ее долги составили почти 300 млрд евро, из которых 53 млрд требовалось выплатить в 2010 г. Проблема усугубляется еще и тем, что долговые проблемы Греции имеют зас­тарелый характер: с 2000 г. страна неизмен­но имела чрезвычайно высокую задолжен­ность, превышающую 100%-й уровень. А это свидетельствует о том, что долговой кризис Греции мало связан с мировой рецессией. Он обусловлен фундаментальными посто­янно действующими причинами. И эти при­чины коренятся в относительно низкой эф­фективности и конкурентоспособности на­циональной экономики.

В соответствии с некоторыми прогно­зами, с проблемой надвигающегося дефол­та могут столкнуться также другие назван­ные ранее страны Еврозоны, и прежде все­го Португалия.

По-иному обстоит дело в Ирландии. Ее финансовые проблемы целиком обус­ловлены мировым кризисом и вовлеченно­стью государства в финансирование ипо­теки. В результате страна имела в 2008 и 2009 гг. второй по величине из стран Еврозоны дефицит государственного бюджета. В то же время в предшествующие годы де­фицит не превышал нормативных значе­ний. В результате и государственный долг Ирландии не выходил за рамки, установ­ленные в Евросоюзе, и колебался последние 10 лет в пределах 20-45%. Более прочное финансовое положение Ирландии объясня­ется высокой конкурентоспособностью ее экономики. В этой области она постепен­но приближается к лидерам Еврозоны, а по некоторым критериям уже превосходит их.

Как видно, накануне кризиса Ирлан­дия имела даже несколько более высокую производительность труда в сравнении со средним ее уровнем и являлась в то же вре­мя безусловным лидером в экспорте высо­котехнологических товаров. Совершенно иное положение сложилось в Южной Ев­ропе, включая Италию. Здесь показатели почасовой производительности труда — за­метно ниже средних. Существенно меньше также (в 2-3 раза), чем в ведущих странах объединения, и часть экспорта, относящая­ся к высокотехнологической продукции. В результате, в целом, Юг Европы проигры­вает в конкуренции Северу, что и является одной из причин обострения его финансо­вых проблем.

Отмеченное обстоятельство нередко игнорируется (в лучшем случае относится ко второму плану анализа) даже в весьма серьезных исследованиях, посвященных европейской интеграции. Чаще превозно­сятся известные преимущества Зоны, с ко­торыми связывают создание благоприят­ных условий для экономического роста и совершенствования на этой основе соци­альной среды. Среди этих преимуществ, как правило, называется снижение пред­приятиями и покупателями трансакцион-ных издержек за счет использования рас­четов в единой валюте. Отмечается также, что Зона позволяет уменьшить волатиль-ность валютного курса, поддерживаемого мощью единого центрального банка и зна­чительными объединенными валютными резервами, а это обеспечивает выигрыш компаниям, ориентированным на внешне­экономическую деятельность. И наконец, валютное объединение дает также возмож­ность улучшать доступ корпораций к ин­тегрированному европейскому рынку ка­питалов и удерживать на довольно низ­ком уровне инфляцию путем проведения довольно жесткой единой для всех стран денежно-кредитной политики.

Все эти преимущества, конечно, игра­ют свою роль, но в определенных преде­лах. Ведь нельзя забывать и о том, что они дают эффект тогда, когда страна обладает конкурентными производственными ком­плексами. Государства, где конкурентоспо­собность недостаточная, единая денежно-кредитная политика, как уже было сказа­но, превращается в неблагоприятный фак­тор, поскольку не позволяет таким странам самостоятельно манипулировать валютным курсом и процентными ставками с целью защиты отечественного производства, сти­мулирования экономического роста и про­ведения структурных преобразований.

В наиболее выгодных конкурентных условиях в зоне евро находится Германия. Среди ведущих стран Евросоюза (см. табл. 4) она существенно не выделяется ни с точки зрения почасовой производитель­ности труда, ни по параметру доли высо­ких технологий в экспорте продукции. Но ей удалось создать конкурентные преиму­щества и по отношению к Франции, и к другим странам Зоны за счет относитель­ного снижения производственных затрат, связанных с расходами корпораций на ра­бочую силу. Иными словами, здесь с сере­дины 90-х годов прошлого века при актив­ном посредничестве правительства был ус­тановлен некий компромисс между пред­принимателями и наемными работниками. Заработная плата в производственном сек­торе, по существу, не возрастала; в обмен на это корпорации не выводили свои про­изводства за границу. В результате за пос­ледние 10 лет конкурентоспособность не­мецких товаров и услуг увеличилась на 25% по сравнению с другими странами зоны евро. Следствием этого стал тот факт, что с 1996 по 2008 г. рост объема экспорта из Германии увеличивался в два раза быст­рее, нежели экспорт всех государств Евро-зоны. Германия стала крупнейшим миро­вым экспортером и уступает сегодня лишь Китаю. Ее вес на общем рынке еврозоны возрос с 1995 по 2009 г. с 25 до 27%. За это время доля Франции сократилась с 18,5 до 12,9%, а доля Италии — с 17 до 10%.

Другим результатом этого процесса стало то, что в условиях снижения произ­водственных издержек и высокой конку­рентоспособности у Германии нет особой заинтересованности в снижении стоимос­ти евро. Сложившийся в еврозоне преиму­щественно завышенный ее курс пока не угрожает внутреннему производству ФРГ и в то же время позволяет удешевлять им­порт сырья, оборудования, предметов по­требления, осуществляемых из-за пределов валютного объединения, т. е. добиваться снижения издержек еще и таким путем. Вместе с тем завышенный курс, конечно, создает проблемы в конкурентоспособнос­ти слабым экономикам Еврозоны и по от­ношению к странам, находящимся вне ее границ. В результате торговой экспансии ряда быстро прогрессирующих компаний развивающихся стран они вынуждены ус­тупать последним свои позиции как на внутреннем, так и мировом рынке.

Возникает законный вопрос: возмож­но ли изменение ситуации в этом регионе мира? Способны ли менее развитые пери­ферийные страны зоны евро, и прежде всего Греция и Португалия, по показателям кон­курентоспособности своих товаров прибли­зиться к уровню европейских лидеров? Теоретически, конечно, способны. Сумела же когда-то довольно отсталая Ирландия в основном решить эту проблему, правда, не без помощи американского капитала, раз­местившего на ее территории ряд высоко­технологических производств. Однако бы­стро осуществить необходимые изменения в ближайшее время, видимо, не удастся, поскольку для этого придется не только проводить кардинальные экономические реформы, перейти к новой модели разви­тия экономики, но и во многих случаях изменить традиционный образ жизни, на что, конечно, потребуется много времени.

Не способствует также решению про­блем периферии Зоны и современная конъ­юнктура на мировых рынках капитала. Дви­жение производительного капитала сегод­ня в большей степени ориентировано на вложения в быстро расширяющиеся эконо­мики развивающихся стран, обеспечиваю­щих низкие издержки при производстве довольно качественной, а теперь уже и вы­сокотехнологической продукции. Не пос­леднюю роль в этом играет относительно низкая стоимость рабочей силы в странах с развивающимися рынками. Что касается Еврозоны, то даже ее периферийная часть в основном не способна конкурировать в привлечении таких инвестиций. Во-первых, из-за сложившихся здесь довольно высо­ких стандартов уровня жизни, а во-вторых, по причине завышенного курса евро, кото­рый делает расходы иностранных инвесто­ров в европейской валюте, связанные с ка­питальными вложениями, более обремени­тельными.

Из всего сказанного выше можно сде­лать следующие выводы. Участие в зоне евро особенно благоприятствует тем странам, ко­торые имеют неоспоримые конкурентные преимущества перед другими странами-участницами. Для них упразднение барье­ров, ограничивающих конкуренцию, способ­ствует быстрому завоеванию рынков менее развитых стран, вытеснению неконкурентос­пособных производств последних и росту собственной экономической мощи. Это ухудшает финансовое положение перифе­рийных государств, усиливает безработицу, которая частично ложится дополнительным бременем на государственные бюджеты, ча­стично ведет к увеличению эмиграции ра­бочей силы, обеспечивая трудовыми ресур­сами возрастающие потребности расширя­ющихся секторов экономики в странах-ли­дерах Зоны. Таким образом, выигрыш одних участников валютного объединения обора­чивается проигрышем для других, что, по нашему мнению, и является фактором, ко­торый ослабляет единство Зоны, усиливает присущие ей коллизии. Возрастают предпо­сылки ее дезинтеграции.

Что может предпринять Евросоюз для того, чтобы не допустить дезинтеграции? Кардинальное решение состояло бы в лик­видации того противоречия, о котором речь шла в начале статьи. Для этого надо было бы упразднить финансово-зкономическую обособленность отдельных стран объедине­ния, т. е. сформировать единую систему финансов, соответствующую использова­нию единой валюты. Речь идет о превра­щении зоны евро в одно государство феде­ративного типа (некие Соединенные Шта­ты Европы), в котором единая валюта была бы дополнена единым полноценным бюд­жетом и был бы узаконен дотационный характер более слабых национальных эко­номик, подобно тому, как в настоящее вре­мя отсталые регионы во Франции или Гер­мании дотируются путем перераспределе­ния бюджетных доходов страны.

К такому повороту событий, однако, Еврозона не готова. Сильные страны не собираются субсидировать слабые. Они поглощают рынки и доход, который в слу­чае защиты этих рынков могла бы полу­чать периферия, но не намерены делиться с ней этим доходом. Об этом свидетель ствуют многочисленные высказывания ру­ководителей ведущих стран Западной Ев­ропы, а также весьма скудный и, по суще­ству, не увеличивающийся по отношению к совокупному ВВП объединенный бюд­жет Евросоюза, составляющий многие годы по отношению к этому агрегату около 1%. Не содержат никаких обнадеживающих в этом плане положений и программы раз­вития объединения. Да и настроение насе­ления ряда государств, отвергнувшего в процессе голосования проект Конституции ЕС, которая могла бы быть реальным ша­гом на пути к федеративному устройству Европы, говорит о многом. Еще более при­зрачными следует считать и возможности создания федерации в более отдаленной перспективе, если учитывать усиливающи­еся в Западной Европе националистичес­кие тенденции.

Менее радикальным путем является оптимизация зоны, которая бы состояла в том, чтобы вывести из состава его участ­ников относительно слабые в экономичес­ком отношении государства. Но и этот путь невозможен в ближайшее время по ряду причин. Во-первых, потому, что юридичес­ки не прописаны правила выхода из Зоны, поскольку до сих пор в этом не было ника­кой необходимости.

Во-вторых, такой выход означал бы в некотором плане провал политики Евросо­юза, стремящегося объединить как можно большее число европейских стран, незави­симо от уровня их экономического разви­тия, в том числе привязать к себе государ­ства ЦВЕ, которые находились прежде в политической и экономической орбите Со­ветского Союза, а значит и России. Начало попятного движения создало бы совершен­но иную политическую атмосферу в Евро­пе, показало бы, что интеграция вовсе не является необратимым явлением и что, в принципе, возможна при определенных ус­ловиях ее частичная или даже полная де­зинтеграция в форме возвращения отдель­ных государств к самостоятельной денеж­но-кредитной политике и собственной ва­люте.

В-третьих, оптимизация экономически не выгодна странам-лидерам Евросоюза, поскольку в результате увеличились бы затраты локализованных на их территории компаний, связанные с торговой экспанси­ей на периферии.

В-четвертых, сами страны периферии не готовы к тому, чтобы ставить вопрос о выходе из Зоны и Евросоюза. Хотя для тех государств, которые не выдерживают кон­куренции и имеют значительные балансо­вые дефициты, вполне было бы уместным отказаться от участия в валютном объеди­нении. При этом комплекс факторов удер­живает их от такого шага. Здесь и пропа­гандистская роль собственных и междуна­родных СМИ, показывающих в основном позитивную роль объединения. И позиция правящих элит периферии, связавших свои политические и экономические интересы с политическими кругами Запада и крупным европейским капиталом. И все еще суще­ствующие в чем-то наивные надежды насе­ления на то, что участие в Евросоюзе и ис­пользование единой валюты позволит бы­стро достичь такого же уровня жизни, как в Германии или во Франции, не понимаю­щего, что это достижение зависит прежде всего от экономического роста, на который объединение может оказывать и отрицатель­ное влияние из-за неконкурентоспособно­сти отставших в экономическом плане го­сударств и возможной неадекватности еди­ной денежно-кредитной политики конкрет­ным условиям их развития.

Таким образом, вполне обоснованным является предположение о том, что в обо­зримой перспективе не произойдет ни воз­никновения «Соединенных Штатов Евро­пы», ни оптимизации зоны евро, а будут применяться (и уже применяются, как из­вестно) паллиативные меры, с одной сторо­ны, не нарушающие финансово-экономичес­кую обособленность стран-участниц Зоны, а с другой стороны, не касающиеся вопро­сов выхода из нее тех или иных государств. Такие меры не затрагивают коренных при­чин дисбалансов, а лишь пытаются воздей­ствовать на их последствия с целью смягче­ния и недопущения финансовых дефолтов.

Все эти меры сводятся в основном к двум основным формам: либо к оказанию финансовыми структурами Евросоюза вре­менной финансовой поддержки проблем­ным странам на условиях возвратности выделенных средств (т. е. путем предостав­ления займов), либо к осуществлению оп­ределенных мер воздействия с тем, чтобы заставить эти страны сокращать бюджетные расходы, т. е. принудить их, по сути, к «за­тягиванию поясов».

К мерам первого вида относятся: скуп­ка Европейским центральным банком дол­гов, облигаций стран-членов Зоны; продле­ние на более длительный срок, вплоть до 20 лет, уже выданных ссуд; недавнее уч­реждение Временного фонда финансовой стабильности, кредитующего слабые эконо­мики; создание и начало работы с 2013 г. на постоянной основе Европейского фон­да финансовой стабильности по поддерж­ке евро и подведение под него соответству­ющей юридической базы в форме внесе­ния в ст. 125 Лиссабонского договора из­менений, позволяющих участникам Зоны оказывать финансовую помощь друг другу.

Мерами второго вида, в частности, яв­ляются: предлагаемое и обсуждаемое в Ев­росоюзе введение института кризисного управления, что давало бы организации воз­можность брать на себя управление долга­ми и бюджетами проблемных стран; наде­ление полномочиями Брюсселя, которые по­зволяют ему координировать национальные бюджеты государств ЕС, т. е. давать реко­мендации по их сокращению в случае угро­зы нарастания дефицита; применение пре­дусмотренных в Еврозоне санкций в виде штрафов за неисполнение предписаний от­носительно размеров бюджетного дефицита и государственного долга; увязывание пре­доставления займов периферийным странам с выполнением ими предлагаемых Евросо­юзом мер по обеспечению финансовой ста­бильности и т. д.

Паллиативный характер этих мер оз­начает, что Зона неопределенно долго (пока проблема не решится кардинально) будет содержать в себе противоречие, которое периодически, особенно при повторении глобальных финансовых кризисов, снова и снова будет проявлять себя в форме обо­стрения финансовых проблем наиболее сла­бых ее стран-участниц и возвращать объединение к обсуждению вопросов о спосо­бах сохранения валютного единства.

Соотнося сложные интеграционные процессы в Еврозоне, их перспективы, сле­дует отметить, что в последние годы на просторах СНГ все более пробивает себе дорогу весьма позитивная тенденция к вос­становлению единого экономического про­странства, разрушенного необдуманными и некомпетентными действиями последних руководителей Советского Союза. Форми­рование Таможенного союза тремя круп­нейшими республиками СНГ — Беларусью, Казахстаном и Россией — весьма значитель­ный шаг в этом направлении. В случае при­соединения к Таможенному союзу Украи­ны, чему пытаются помешать правящие круги Запада путем необоснованных обе­щаний процветания на основе интеграции в рамках Евросоюза, произошло бы карди­нальное изменение ситуации: единое тамо­женное пространство распространилось бы на основную часть некогда единой страны.

Следующим логичным этапом интег­рации в рамках СНГ могло бы быть вне­дрение в денежный оборот входящих в Та­моженный союз стран единой валюты. При этом для стран СНГ внедрение единой ва­люты — более органичный акт, нежели ее использование в Еврозоне. Дело в том, что экономика стран СНГ долгое время, в те­чение столетий, формировалась как единый хозяйственный механизм, в том числе и на основе территориального разделения тру­да. В результате на межреспубликанском уровне сложились взаимодополняемые хо­зяйственные комплексы, которые, в целом, сохранили свое значение вплоть до насто­ящего времени. Это, а также тот факт, что четверка наиболее сильных экономик СНГ имеет примерно одинаковый уровень эко­номического развития, позволяет утверж­дать, что на ее основе вполне возможно со­здание оптимальной валютной зоны, кото­рая бы смогла стать важным фактором со­циально-экономического прогресса региона.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *