Информационная экономика и развитие современного информационного общества: роль, этапы, ресурсы

Термин «информационное общество» в начале 60-х гг. XX в. предложили Ф. Махлуп (США) и Т. Умесао (Япония). В 70-80-е гг. эту концепцию развивали М. Порат, Т. Стоуньер, Р. Катц и др.

Сегодня, как и 70-е гг., мы можем говорить лишь о тенденциях становления информационного общества даже в развитых странах. Более того, несмотря на обширный теоретический аппарат, остается еще множество нерешенных вопросов методологического характера в теории информационного общества, в частности все еще не сформулирована его терминологическая база, в полной мере раскрывающая суть данной стадии экономического развития; не разработана система критериев, которые отражали бы переход от индустриального общества к информационному. В последнее время возникла необходимость в создании комплексной методологии оценки уровня информатизации общества с учетом особенностей отдельно взятого государства.

Оперируя такими понятиями, как «информационное общество» и «информационная экономика», многие исследователи считают их тождественными, между тем каждое из них имеет собственную смысловую нагрузку.

Наибольший интерес, на наш взгляд, представляет исследование информации с позиций ее положения в системе производительных сил, производства и потребления в обществе, ибо именно в этом качестве информация выполняет свою главную роль в информационной экономике.

Роль информации в экономике проявляется в следующем:

  1. Ускорение передачи сообщений, связи.
  2. Более эффективное распространение экономических данных как общественных, так и индивидуальных.
  3. Быстрое распространение электронных коммуникаций в финансовом секторе и автоматизация многих процессов ручного труда, что соответственно вызывает изменения в типах квалификации.

Так, Т. Стоуньер указывает на стратегическую роль информационного ресурса в экономическом развитии общества. Он пишет, что «в постиндустриальном обществе национальные информационные ресурсы суть его основная экономическая ценность, его самый большой потенциальный источник богатства».

Переход от индустриального типа экономики к информационному можно рассматривать как революцию. Парадигмой индустриального общества (и экономики) является утверждение, что богатство общества образуют труд, земля, капитал и что экономический рост в своей основе материален. В 20-е гг. XX в. ученые заметили увеличение доли нематериального сектора в экономике — услуг, а в середине века Ф. Махлуп, изучая американскую экономику, заявил о том, что главным фактором экономического развития становится знание, информация, — это отклонение от парадигмы с точки зрения трехфакторной модели производства. Кризис последней стал вполне очевиден в середине 70-х гг. Новой парадигмой стало признание информации важнейшим экономическим ресурсом, что на практике означает становление нового информационного типа экономики.

С развитием экономики информационного типа существенно меняется и содержание и основных экономических законов. Так, марксизм, неокейсианство, неоклассицизм исходят из закона убывающей доходности, на основе которого исследуются многие процессы и явления. Противоречие состоит в том, что информационные продукты не подчиняются этому закону. Информационные продукты отличаются достаточно высокими постоянными (разработка, производство, компоновка и т.д.) и сравнительно низкими переменными затратами (воспроизводство в нарастающих объемах). Кроме того, эффект масштаба для информационных продуктов может проявляться не только в традиционном аспекте, т.е. со стороны предложения, но и нетрадиционно — со стороны спроса. Возникают так называемые внешние сетевые эффекты, т.е. полезное нарастает с ростом численности потребителей (например, потребительская полезность операционной системы Microsoft Windows возрастает с увеличением количества пользователей).

Все больше экономистов приходят к пониманию того, что информация превратилась в ведущий предмет и средство труда, что она овеществляется во всех факторах и продуктах общественного производства. Действительно, информация интегрируется со всеми экономическими ресурсами, и потому она есть составная часть валового внутреннего продукта.

Наличие информации сегодня непосредственно определяет производительность всех остальных факторов производства, а свидетельством признания информации в качестве ресурса производства является включение рядом американских исследователей в производственную функцию Кобба-Дугласа третьего аргумента — затрат на информацию.

Содержание информационной экономики как науки оптимальным образом определяет P.M. Нижегородцев. По его мнению, информационная экономика изучает экономические законы производства, общественного движения и производительного применения научно-технической информации. В частности, предметом исследования данной области экономической науки является развитие систем экономических отношений, выступающих общественными формами бытия и движения информационных технологий, существование которых непосредственно связано с наступающим господством информационного технологического способа производства.

Можно сделать вывод, что информационная экономика отличается от индустриальной информационным способом создания общественного богатства. Скорее всего, это один из наиболее важных элементов, отличающих информационную экономику от других видов.

Признаками перехода страны на новый виток технологического развития, называемый информационным, в научной литературе называются в основном следующие: во-первых, сокращение времени удвоения научных знаний: к началу XIX в. знания удваивались каждые 50 лет, к середине XX в. — каждые 10, к 1970 г. — 5, а к 1980 уже 2,5 года; во-вторых, затраты на производство, хранение, передачу и обработку информации начинают превышать затраты на производство материальных благ, в частности на производство электроэнергии; в-третьих, быстрый рост доли так называемой teleworking в общей численности занятых. Иначе говоря, в структуре занятых преобладают лица, работающие в нематериальных сферах экономики и при этом использующие современные средства связи и телекоммуникаций; в-четвертых, глобализация.

Поверхностным же признаком того, что общество стало информационным, является выполнение условия доступности любому индивиду в любое время необходимой ему информации в наиболее приемлемой для него форме.

В современной мировой практике для оценки уровня развития информационной экономики в основном используются три методики:

  1. методика расчета индекса готовности к сетевой экономике (Networked Readiness Index -NRl), разработанная Центром международного развития Гарвардского университета при поддержке Всемирного банка в рамках проекта INFODEV;
  2. методика расчета индекса готовности к электронной коммерции (E-Readiness Index-ERI);
  3. методика расчета индекса информатизации общества (Information Society Index, 1ST).

Эти методики достаточно полно отражают состояние дел в информационной экономике примерно половины стран земного шара.

Так, в структуре общественного производства развитых стран стали наблюдаться коренные сдвиги в соотношении между производством материальных и нематериальных благ в пользу вторых. Производство нематериальных благ начинает расти опережающими производство товаров темпами, услуги начинают преобладать в объеме ВВП и удовлетворении потребностей общества. Например, если еще в 50-х гг. в развитых странах доминирующее положение в объеме ВВП занимала сельскохозяйственная и промышленная продукция, то к середине 70-х гг. доля промышленного сектора в ВВП США составляла 33,2%, а в ЕС — в среднем 32,2%.

Наблюдается процесс изменения численности и удельного веса лиц, занятых в разных отраслях экономики. Если в 1900 г. в сфере материального производства США работало около 13 млн человек, а в сфере услуг — не более 5 млн, то к концу 80-х гг. эти показатели составили соответственно 30 и 60 млн человек.

Более того, имеются прогнозы радикальных изменений в структуре занятых. Например, по мнению Т. Стоуньера, через три десятилетия (сейчас уже через 5-7 лет) для удовлетворения всех материальных потребностей общества будет достаточно 10% рабочей силы, и даже эта группа занятых в промышленности будет все в большей степени вовлекаться в обработку информации. На наш взгляд, подобный прогноз вполне может оправдаться, если учесть современную динамику сектора услуг.

Доля занятых в материальном производстве в 2003 г. составила всего 18%. Во время роста доли сферы услуг в объеме ВВП наблюдался и рост доли занятых в данном секторе экономики. Однако рост доли услуг в ВВП происходил неравномерно. В последнее десятилетие темпами выше средних развиваются информационные услуги. Их доля в ВВП в 1987 г. составляла -53,6%, в 1995 г. — 57%, а в 2003 г. — 61,3%.

Довольно высокими темпами рос объем деловых и кредитно-финансовых услуг; в группу лидеров вошли оптовая и розничная торговля и рекреационные услуги. Устойчивость роста сектора услуг во многом обеспечивается поступательным развитием производства в социальных услугах — образование, здравоохранение, социальной помощи.

Отставание государственного сектора объясняется мерами по снижению расходов (сокращение численности госслужащих, развитие аутсорсинга, система партнерства с другими секторами хозяйства).

Можно сказать, что в результате систематического опережающего роста производства услуг экономика США к началу XXI в. сформировалась и функционирует как экономика услуг: на долю этой сферы приходится 45 ВВП и общей численности занятых в хозяйстве.

Указанные критерии, безусловно, являются очень важными индикаторами в фиксировании этапа перехода к информационной экономике. На их основе можно сделать вывод, что в развитых странах процесс перехода к информационной экономике уже завершен. Однако они не в полной мере отражают картину происходящих перемен. Процесс формирования информационной экономики зависит не только от технических и структурных показателей, но и от комплекса взаимосвязанных индикаторов.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *