Новые технологии, развитие и анализ рынка финансовых услуг на примере Италии

Италия по праву считается одной из наиболее развитых стран Запада. Она была в числе основателей Европейской экономической системы, занимает важные позиции в Евросоюзе, входит в состав ОЭСР и «большой восьмерки». Вместе с тем она заметно уступает многим своим партнерам из перечисленных авторитетных организаций в том, что касается институциональной организации экономики, степени развитости рыночных отношений. По существу процесс либерализации экономической жизни и отхода от государственно-рыночной модели хозяйства начался в этой стране только в конце 80х — начале 90х годов XX века, гораздо позже, чем во многих других странах Европы.

Одним из наиболее важных и сложных элементов этого процесса является реформирование финансовой сферы, охватывающей государственные финансы, банки и фондовый рынок. Трансформация этих трех составляющих происходила во второй половине 90х годов XX века одновременно с активным внедрением в экономику новых технологий и элементов отраслей телекоммуникаций и информационных технологий. Беспрецедентное сочетание динамичных институциональных преобразований и технологических изменений представляет безусловный теоретический и практический интерес.

Итальянская республика образовалась в 1946 году и в течение всего послевоенного периода своего развития оставалась страной с экономикой, формирующейся под сильным влиянием государственного сектора. Государство не только регламентировало поведение рыночных агентов, но и само было крупнейшим в стране предпринимателем, инвестором, банкиром, не говоря уже о функциях социальной защиты населения. Столь обширная деятельность требовала привлечения значительных денежных средств, и одним из основных финансовых инструментов государства стали еще в 60е годы XX века государственные ценные бумаги (VRT, ТОТ, SST). В 70— 80х годах XX века внутреннее заимствование приобрело колоссальные масштабы: в целях привлечения новых средств государство постоянно повышало процентные ставки по своим облигациям, и финансовые ресурсы все в большей степени шли на обслуживание государственного долга. В начале 90х годов прошлого столетия остатки по текущим банковским счетам оплачивались по ставкам, не превышающим 4—5 процентов годовых, игра на бирже могла принести 8—10 процентов, ценные бумаги ТОТ давали вкладчику гарантированные 12—13 процентов дохода в год.

Разумеется, государственные финансы не смогли бы долго выдержать давления подобного механизма. В 1995 году внутренний долг достиг рекордных размеров — более 125 процентов ВВП. Кроме того, подобная система финансирования госбюджета приводила к целому ряду других негативных последствий.

Во-первых, институциональные и частные инвесторы не были заинтересованы ни в каких других финансовых продуктах, кроме государственных облигаций. От этого страдал фондовый рынок, сужалась возможность финансирования частного сектора экономики. Во-вторых, размещение государственных ценных бумаг давало постоянные гарантированные доходы основным коммерческим банкам, также не заинтересованным в расширении спектра своих услуг.

Размещая через уполномоченные коммерческие банки свои ценные бумаги, государство в некоторой степени компенсировало им те условия жесткой регламентации, в которых им приходилось работать с 30х годов XX века. Именно к этому периоду относится введение в Италии современного банковского законодательства, которое вплоть до 80х годов прошлого столетия не претерпело существенных изменений. Итальянские банки оперировали в условиях жестких ограничений по территориальному размещению и открытию филиалов, по специализации, слияниям и поглощениям. Им так долго не разрешалось ничего, кроме традиционных пассивных и активных операций краткосрочного и среднесрочного характера, что об инновациях практически не было и речи. Кроме того, еще в 1992 году около 70 процентов всех банковских активов в Италии находилось под контролем государственных коммерческих банков.

«Пирамидальная» система финансирования государственных расходов, пассивность инвесторов и архаичная банковская сфера не могли способствовать экономическому росту, что осознавалось как политической властью, так и крупным бизнесом. Важным толчком к проведению институциональных реформ стали для Италии интеграционные процессы в рамках Европейской экономической системы, а затем Европейского союза. Подписав в 1992 году Маастрихстские соглашения, Итальянская республика, по существу, взяла на себя обязательства не только по приведению к единым параметрам основных макроэкономических показателей, но и по качественным преобразованиям в экономике.

Одной из первоочередных задач стало снижение бремени внутреннего долга. По Маастрихстским соглашениям, он не должен превышать 60 процентов ВВП, и Италии следовало доказать хотя бы наличие тенденции его снижения (забегая вперед, следует отметить, что это удалось, и в 1998 году внутренний долг составлял уже 118 процентов ВВП).

Правительство последовательно стало отказываться от финансирования государственного бюджета через заемные средства, снижая ставки по облигациям и пытаясь найти альтернативные доходы бюджета. Началась широкомасштабная приватизация крупнейших государственных предприятий и банков, которая не только дала дополнительные средства для государства, но и активизировала фондовый рынок. Потенциальные инвесторы получили дополнительные инструменты для вложения свободных средств в виде привлекательных пакетов акций крупных и надежных фирм: Telecom, ENI, ENEL, Banca di Roma и других.

Вследствие приватизации изменился и банковский сектор: в 1998 году государство контролировало уже только 17 процентов всех банковских активов [1, с. 8]. Приватизация государственных коммерческих банков, а по существу крупнейших банков страны, сочеталась с либерализацией их деятельности. Началась активная диверсификация банковских услуг, кредитные институты стали действовать за пределами своих регионов, начались активные процессы концентрации банковского капитала. Так, в 1990—1997 годах в Италии было зарегистрировано 350 операций по слияниям и поглощениям в банковской сфере.

Разумеется, всего за несколько лет было невозможно проделать все необходимые преобразования и достичь показателей более развитых стран. По многим позициям Италия продолжает отставать от некоторых партнеров по Европейскому союзу. Если в 1996 году на пять крупнейших немецких банков приходилось 11 процентов всех банковских активов Евросоюза, то для пяти крупнейших итальянских банков этот показатель составлял всего 4 процента, причем эта доля остается практически неизменной с 1990 года, а у немецких банков она постоянно увеличивается. Капитализация фондового рынка Италии составляла в 1997 году 31 процент ВВП, в то время как в Германии — 41 процент, а во Франции — 50.

В конце 1998 года в Италии котировалось на бирже 223 компании, во Франции — 754, в Германии — 740, в Великобритании — 2399.

Следовательно, посредством целенаправленной экономической политики итальянскому правительству удалось добиться коренного преобразования хозяйственных, в первую очередь финансовых институтов, а на европейском уровне — вернуть Италию в Европейский валютный союз, затем войти в группу евро, достигнув уровня показателей по Маастрихстским соглашениям.

На этом фоне в конце 90х годов XX века Италия, так же, как и другие европейские страны, вплотную столкнулась с феноменом «новой экономики». Стечение обстоятельств оказалось очень удачным: активизация фондового рынка, инновационные процессы в банковской сфере, либерализация экономики и конкуренция создали необходимые предпосылки для развития рынка высокотехнологичных продуктов и услуг.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *