Правовой статус произведений мультимедиа

Понятие «произведения мультимедиа» получило широкое распространение в конце XX в., однако до сих пор не нашло отражения ни в белорусском, ни в международном законодательстве. Объединив в себе посредством компьютерных программ результаты различных видов творчества, переведенные в цифровой формат, этот вид произведений претендует на то, чтобы быть выделенным в самостоятельную категорию произведений, охраняемых авторским правом.

Проблемы правового статуса произведений мультимедиа затрагиваются в работах ученых С. Сударикова, Л. Подшибихина, К. Леонтьева, Ф. Годра, А. Люка и др. Однако вопрос о выделении таких произведений в отдельную категорию либо причислении их к какой-либо из существующих в законодательстве категорий произведений остается открытым. Так, некоторые американские ученые полагают, что произведения мультимедиа «во многих случаях могут рассматриваться — в целом — как аудиовизуальные произведения», а руководитель отдела Института Макса Планка С. Левински называет базы данных как наиболее подходящую кандидатуру для отождествления с ними.

В связи со сравнительной новизной понятия «произведения мультимедиа» и отсутствием единого подхода к определению его правового статуса актуальным представляется последовательное изучение данного во-проса.

Конец XX в. был ознаменован появлением новой формы хранения информации -цифровой. С одной стороны, ее универсальность привела к невиданной интенсификации процессов информационного обмена и бурному развитию информационного общества, с другой — породила много новых социально-экономических и правовых проблем.

Для авторского права появление цифровой формы хранения информации вкупе со связанным с ним распространением персональных компьютеров и созданием глобальных коммуникационных сетей означает возникновение новых видов произведений, новых способов их распространения, модификации и даже фальсификации. В данной статье речь пойдет о новом виде произведений, существующих исключительно в цифровой форме, — произведениях мультимедиа.

Термин «мультимедиа» этимологически восходит к латыни, он образован соединением двух слов: multum — много и media (мн. ч. от теdium) — средоточие, среды. Таким образом, дословно «мультимедиа» означает «многие среды» или «многосредный», а произведения мультимедиа в буквальном смысле — это произведения, появляющиеся на пересечении нескольких воспринимаемых человеком сред. Очевидно, однако, что подобное определение ввиду его обобщенности и множественности возможных толкований не может быть использовано в праве.

Заметим, что проблема дефинирования произведений мультимедиа неоднократно обсуждалась в последние годы, но дать исчерпывающего определения, которое удовлетворило бы всех участников дискуссий, высветило все грани данного феномена и могло претендовать на легализацию, пока не удалось. Приведем лишь некоторые из предложенных в последнее время дефиниций. Произведения мультимедиа — «объекты, создаваемые для использования с помощью технических средств (в том числе интерактивных устройств, воспроизводящих звуки или изображения), представляющие собой объединение различных способов представления информации (в том числе в интерактивном виде), делающие одновременно доступными для восприятия в разных сочетаниях устные или письменные тексты, графику, мультипликацию, музыку, фотографические изображения, видеоинформацию, иные звуки или изображения»;

«Совокупность множества произведений и (или) объектов смежных прав, предназначенных для использования с помощью технических средств (в том числе интерактивных устройств), которые делают одновременно доступными для восприятия в разных сочетаниях литературные, музыкальные, фотографические и иные произведения и (или) объекты смежных прав, а также иные звуки и (или) изображения»; «…обычные классические произведения (аудиовизуальные, литературные, музыкальные или графические), преобразованные в цифровую форму при помощи средств обработки данных, включающее программное обеспечение, а также в подавляющем большинстве случаев базы данных».

Как видим, данные определения заметно разнятся и, следовательно, множества произведений, охваченные каждым из них, не могут быть равными между собой тождественно. Такого рода неопределенность позволяет некоторым авторам предлагать уход от попыток выяснения того, что же именно следует считать произведением мультимедиа, в сторону решения практической задачи охраны каждого конкретного класса произведений (например, видеоигр или интернет-сайтов) в рамках действующего законодательства: причисления их к аудиовизуальным произведениям, компьютерным программам либо базам данных.

Как отмечает Е. Куликова, «отсутствие четкого определения понятия «мультимедиа» свидетельствует о том, что нет возможности выделить его характерные черты». И далее, со ссылкой на мнение П. Сиринелли, она утверждает: «таким образом… выделение произведений «мультимедиа» в качестве самостоятельной категории произведений было бы преждевременно».

Обращая внимание на ту же неопределенность, Е. Моргунова называет и механизмы, которые могли бы использоваться для охраны произведений мультимедиа: «достаточно сложно сформулировать определение мультимедийного произведения. До сих пор ни в одном национальном законодательстве нет положений, которые касались бы мультимедиа.. Таким образом, можно выделить две существенно различные точки зрения на произведения мультимедиа: согласно одной из них произведения такого рода являются самостоятельной категорией произведений и могут претендовать на соответствующее закрепление в законодательстве; согласно другой — базисом для которой является суждение о невозможности сформулировать легальное определение, произведения мультимедиа следует признать подклассом какой-либо из существующих категорий произведений, например, аудиовизуальных.

На наш взгляд, для того чтобы принять одну из этих точек зрения, необходимо ответить на вопрос о наличии либо отсутствии у произведений мультимедиа черт, которые могли бы указывать на их качественное отличие от категорий произведений, ныне законодательно признаваемых.

Систематизируя имеющуюся информацию, выделим основные признаки мультимедийных произведений:

  • — во-первых, они представляют собой объединение выраженных в цифровой форме разных видов произведений и информации;
  • — во-вторых, для их использования необходимо применение специальных технических устройств;
  • — в-третьих, их использование всегда сопряжено с исполнением оригинального программного кода;
  • — в-четвертых, произведения мультимедиа существуют исключительно в цифровой форме.

Заметим, что два первых признака не являются характерными только для мультимедиа: некоторые произведения, например аудиовизуальные, также имеют комплексный характер, могут быть переведены в цифровую форму и требовать для своего использования какой-либо специальной техники. Что касается третьего признака, то он, безусловно, может быть выделен в качестве отличительного для произведений мультимедиа, так как наличие оригинального программного кода необходимо для установления уникальной творческой связи между использованными элементами, характерной для такого вида произведений. Иначе говоря, произведения мультимедиа в принципе не могут существовать и использоваться без программы (оригинального программного кода), в то время как иные произведения, например аудиовизуальные, которые созданы с помощью какого либо программного обеспечения, могут использоваться и в конечном счете используются без него.

Четвертый признак отмечает тот факт, что произведения мультимедиа, которые созданы только в цифровой форме, не могут подобно классическим произведениям сменить ее на иную. Так, например, аудиовизуальное произведение, существующее в форме последовательности кадров на кинопленке может быть с легкостью оцифровано или перезаписано на видеопленку, где отсутствуют отдельные кадры, в то время как перевод мультимедийного произведения на носители подобные кинопленке нам представляется невозможным.

Таким образом, круг произведений мультимедиа является вполне определенным. Однако возникает весьма важный вопрос: не являются ли мультимедийные произведения лишь простой суммой программной оболочки и иных произведений (аудиовизуальных, музыкальных и пр.), выраженных в цифровой форме?

На наш взгляд, ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Скорость развития мультимедиа, которая тесно связана с бурными темпами информатизации общества, постепенно приводит к тому, что разделение мультимедийного произведения на составляющие становится все более затруднительным, и уже нельзя не замечать, качественные изменения в его структуре, так как продукты, получаемые в результате творческой деятельности по созданию мультимедиа, обретают совершенно новую ценность и все дальше отходят от простой суммы использованных элементов. Характерным в этом смысле является развитие взглядов на видеоигры (один из наиболее заметных видов мультимедиа) в судебной практике разных лет.

Так, в деле «Стерн Электронике» против Кауфмана (1982 г.) американский суд посчитал возможным определить совокупность звуков и образов видеоигры как аудиовизуальное произведение и счел возможным отделить его от компьютерной программы. При этом защиту в соответствии с квалификацией в качестве аудиовизуального произведения получало только повторяющееся чередование существенной части звуков и изображений, поскольку из-за влияния игрока на сюжет повторяется только часть звуков и изображений.

Аналогичный подход был предложен судом и в деле «Вильяме Электронике» против «Ар-тик Интернэшнл». В данном случае ответчик отстаивал мнение о невозможности защиты аудиовизуальной части компьютерной видеоигры как аудиовизуального произведения на основании того, что в игре отсутствует постоянный набор чередующихся звуков и изображений, иначе говоря, нет «фильма» в классическом понимании, поскольку в зависимости от действий игрока сюжет меняется. Суд же отметил, что значительная часть звуков и изображений определенным образом чередуется на экране, причем определенные повороты сюжета сохраняются и остаются неизменными вне зависимости от действий игрока. Это позволило охранять аудиовизуальную часть видеоигры в качестве аудиовизуального произведения.

Обратим внимание на то, что данное решение нельзя признать универсальным: при условии, что программная часть игры допускает бесконечное количество поворотов сюжета, а визуальная часть формируется программой динамически из некоторых элементарных графических изображений, эти части не смогут быть разделены в соответствии с данным критерием.

Именно поэтому в 1997 г. Каннский суд (Франция) уже не смог провести границу между аудиовизуальной и программной частями видеоигры.

Таким образом, суд признал качественно иной характер видеоигры по сравнению с классическими произведениями, создаваемыми для зрительного восприятия. Как уже было сказано, данное замечание может быть распространено на все произведения мультимедиа.

Следует особо подчеркнуть, что изложенная выше цепочка умозаключений о необходимости выделения мультимедиа в качестве самостоятельной категории произведений отнюдь не указывает на возможность лишения защиты произведений, которые входят в состав мультимедийных. Напротив, каждый элемент, использованный при создании произведения мультимедиа, должен, на наш взгляд, пользоваться самостоятельной защитой, т.е. авторы ранее существовавших произведений, включенных в мультимедийное произведение, сохраняют на них авторское право и могут использовать их отдельно от мультимедийного, как это характерно для аудиовизуальных произведений. Однако защиту следует предоставлять и объекту в целом, причем качественное отличие произведений мультимедиа от иных произведений, охраняемых авторским правом, должно привести к доработке существующего законодательства и выделению таких произведений в отдельную категорию.

Заметим, что российский законодатель уже сделал первые шаги в этом направлении, очень осторожно введя в проект Гражданского кодекса понятие «мультимедийный продукт», рассматриваемый как некий сложный объект результата интеллектуальной деятельности.

С нашей точки зрения, придание самостоятельного статуса произведениям мультимедиа позволит избежать многих потенциальных проблем, связанных с их причислением к иным категориям произведений.

Так, в случае отождествления с аудиовизуальными произведениями возникает весьма трудный вопрос, касающийся перечня авторов. Как отмечают С. Подшибихин и К. Леонтьев «однозначное приравнивание мультимедийных произведений к аудиовизуальным необоснованно обнадеживает создателей продуктов мультимедиа в том, что в отношении их будут применены те же презумпции перехода прав, которые установлены для изготовителей аудиовизуальных произведений. В отношении мультимедийных произведений невозможно предусмотреть на законодательном уровне перечень их авторов, как это сделано в отношении аудиовизуальных произведений. Для мультимедийных произведений подобная законодательная конструкция не подходит в связи с широким разнообразием их видов и вариантов создания».

Суммируя сделанные ранее выводы, отметим, что:

  1. произведения мультимедиа обладают признаками, указывающими на их качественное отличие от произведений ныне законодательно признаваемых, и поэтому не могут отождествляться с аудиовизуальными или иными «классическими» произведениями. К таким признакам мы относим в первую очередь существование мультимедийных произведений исключительно в цифровой форме, а также то, что их использование всегда связано с исполнением оригинального программного кода;
  2. произведения мультимедиа должны быть выделены как самостоятельная категория произведений;
  3. каждый элемент, использованный при создании произведения мультимедиа должен пользоваться самостоятельной защитой, если он соответствует законодательным критериям ее предоставления.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *