Теория экономики благосостояния: институциональный подход

Исследование трех основных альтернатив современного представления институтов экономики благосостояния («правила игры» -равновесия — нормы) показывает, что выбор той или иной альтернативы в построении моделей экономического поведения определяется, с одной стороны, статусной функцией языка в отношении предметов и людей, а с другой, институциональными структурами. В работах Дж. Серла основными факторами институционального структурирования реальности являются язык и некоторые ментальные особенности человека, например, его способность к коллективной и индивидуальной интенциональности.

Язык формирует деонтологию реальности на основе логической структуры «X считается Y в контексте С». Y приписывает статусную функцию X в контексте С, следовательно, Vx = Y если х е X. По логике Дж. Серла, «институт представляет собой систему конститутивных правил вида: «X считается Y в контексте С», как только институт устоялся, он порождает структуры, отвечающие за создание институциональных фактов».

В подходе Дж. Серла наиболее фундаментальным институтом общества (одновременно и простым, и сложным) являются деньги, что, кроме него, признавали также другие экономисты и социологи. Весьма уязвимым для критики положением данной теории является ее центральный тезис о базовой институциональной функции языка в процессах конструирования социальной и индивидуальной реальности. Язык и связанные с ним символические функции общения, конечно, составляют важнейший атрибут человека и общества, но не единственный, как пытается доказать Дж. Серл.

Кроме языка к атрибутивным свойствам человека и общества следует отнести мышление (сознание), труд и материальное производство благ, веру, потребность в защите и самореализации. На наш взгляд, психологический и социальный феномен языковой реальности человека не может быть исходным, так как для его понимания требуются реконструкция в первую очередь речевой деятельности, а затем только на этой основе анализ сущности знака и знаковых систем, включая исследование естественных или искусственных языков как их видов.

Вместе с тем институты не остаются где-то на втором плане институциональных фактов, а составляют конкретную форму «игры» экономических агентов, и они (институты) в трудах Л. Гурвица, Р Майерсона, Э. Маскина и их многочисленных последователей называются экономическими механизмами совместимости стимулов. Собственно, в парадигме теории экономических механизмов институты являются набором правил, позволяющих в ситуации информационной асимметрии (каждый агент знает свои предпочтения, но мало что о предпочтениях контрагентов) согласовывать поведение и совмещать стимулы (говорить правду). Значение теории экономических механизмов для микроэкономики было осмыслено только тогда, когда удалось формализовать отношения продавцов и покупателей и расширить область применения теории аукционов Л. Вальраса.

Обобщенно формализация исходной модели теории экономических механизмов реализуется на базе неокардиналистской методологии представления индивидуальной и коллективной полезности, особенностью которой является устремленность к синтезу классических вариантов ординализма и кардина-лизма в теории ценности. Логическую основу моделирования составляет модель аукциониста в теории общего экономического равновесия Л. Вальраса, при этом аукционистом может быть кто угодно, обладающий полномочиями согласовывать индивидуальные выгоды и платы за пользование благами.

К правилам принятия и реализации решений с полным основанием следует отнести методы задания результатов и установления возможных значений параметров, способы выбора альтернатив, а также стандарты, предписания, нормы и нормативы инструкций, положений, приказов и т.п.

Используя терминологию теоретико-игровых описаний, равновесия повторяющихся успешных стратегий поведения экономических агентов могут трактоваться как правила (институты), которые затем укореняются в привычках игроков. Так, по мнению Э. Шоттера, «в повторяющихся играх игроки развивают определенные социетальные соглашения, — решающие правила (rules of thumb), нормы, конвенции и институты, — которые передаются последующим поколениям игроков».

Основным элементом институциональной среды, в которой реализуются выбор и действия хозяйствующих субъектов, является норма. Научных определений понятия «норма» достаточно много, так как применение этого понятия настолько широко (все области права, нормативный подход в этике, эстетике, социологии, экономике и т.д.), что затруднительно, наверное, будет перечислить все нюансы существующих подходов.

На наш взгляд, достаточно будет назвать наиболее распространенные определения нормы, принятые именно в экономической теории: «регулярность в поведении индивидов, опирающаяся на санкции», «отражение элемента долженствования в поведении», «связующее звено между ценностной системой индивида и его повседневным поведением». Норма является предписанием для обязательного поведения определенной группы людей с целью выполнения ими определенной функции и поддержания порядка.

Норма — это «базовый регулятор» отношений людей и их поведения, содержанием которых предлагается им либо добровольно выполнить данное предписание, либо сделать это при помощи политико-правовых и социально-экономических санкций.

Выигрыши агентов рынка (продавцов и покупателей) в результате перераспределения ресурсов оптимальны (по Парето) как «второе лучшее» состояние, и они реализуют, таким образом, условия общего равновесия по Вальрасу: если все функциональные рынки, кроме одного, находятся в равновесии, то и на последнем рынке также будет достигнуто равновесие.

Но можно ли доказать справедливость обратного утверждения, когда существует равновесие на части рынков, то может быть достигнуто равновесие на всех функциональных рынках? А также возможно ли достижение частичного равновесия на части рынков наряду с неравновесными процессами обменов на второй части рынков? Иначе говоря, доказуемы ли частичная эффективность и конкурентное равновесие в рамках теоремы второго лучшего оптимума в теории второго лучшего?

Общая теорема второго лучшего независимо от подхода (т.е. подхода Дж. Мида и подхода РДж. Липси — К. Ланкастера) гласит: «Если в систему общего равновесия введено ограничение, которое препятствует достижению одного из паретианских условий, остальные паретианские условия, даже если они еще достижимы, в общем, более не являются желательными. Другими словами, притом что одно из условий паретианского оптимума не может быть выполнено, ситуация оптимума может быть достигнута только за счет отклонения от всех прочих паретианских условий».

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *